Быть может, прежде губ уже родился шёпот... (andreybersenev) wrote,
Быть может, прежде губ уже родился шёпот...
andreybersenev

Category:

Умереть не умирая


Наши сердца стучат в такт сердцу Донбасса

Когда твои близкие погибают на поле боя, погибают как герои, смотря в лицо смерти и идя на смерть, кто-нибудь обязательно скажет: «
уходят всегда лучшие». Казалось бы, так говорят просто потому, что больно, потому что нельзя смириться с утратой, потому что не веришь, что их уже нет.



Всё это так. И между тем, у этой фразы есть и другой, более глубокий смысл.


Почему говорится, что они лучшие? Не потому ли, что про них, отдавших свою жизнь, не убоявшись смерти, теперь, когда их уже нет, доподлинно известно, что они действительно верили в те идеи, за которые сражались? Что они никогда не повернули бы и не предали своих идеалов? И тому доказательством то, что они шли на смерть и не моргнули, шли до конца, пока Ночь не смежила им очи.


Пока ты не встретишься со смертью никогда нельзя сказать наверняка, твои идеалы — это всерьёз, или нет? Более того, сам факт встречи меняет тебя: если ты выстоишь, если не убоишься цепенящего взгляда смерти, встанешь и пойдёшь на неё, то уже никогда не будешь прежним. Так человек становится героем. Так он избавляется от прельщения Жизнью. Беда только в том, что большинство из тех, кто идёт на смерть, оказывается после этого по ту сторону. Как печально! Самые ценные люди, рыцари идеи, уходят — уходят навсегда.

Сила любой боевой организации определяется количеством людей, способных идти на смерть за исповедуемые организацией идеи. Беда однако состоит в том, что выявляет героев только смерть — встреча с ней. А выявив, забирает большинство из этого мира.

Поэтому человечество на протяжении тысячелетий волнует вопрос: как провести человека через смерть так, чтобы он после этого вернулся обратно? Можно этот вопрос поставить и иначе: как провести человека по ту сторону жизни, в царство мёртвых, где он может сущностно изменится, а потом вывести его обратно — в новую, воскрешённую жизнь?

Вспомним Энея, который, спустившись в Аид, оказывается в Элизиуме, где он видит всех своих предков и потомков и так узнаёт своё предназначение. Описываемое здесь Вергилием является сто процентной мистерией, целью которой является инициация адепта.

Однако, как мы понимаем, Эней здесь только пример. На протяжении тысячелетий тайные общества проводят неофитов через обряд посвящения, то есть через инициацию. Главная задача этого таинства — заставить умереть не умирая: умереть и воскреснуть для новой жизни.


Инициация неофита

Для пояснения этой мысли обратимся к роману Томаса Манна «Волшебная гора». В одной из бесед Ганса Касторпа (главного героя книги) с иезуитом еврейского происхождения Нафтой они как раз касаются интересующей нас темы. Нафта рассказывает Касторпу об особой алхимии или, если угодно, об истинных целях алхимии:

Алхимия — это очищение, облагораживание материи, ее превращение, транссубстанция, но всегда в нечто высшее, а следовательно — повышение; lapis philosophorum [философский камень], мужеско-женский продукт серы и ртути, res bina [двойственная вещь], двуполая prima materia [первичная материя] были не чем иным, не чем меньшим, как принципом повышения, насильственного выращивания посредством внешних воздействий, магической педагогикой, если хотите.

Обратим внимание, под каким необычным углом смотрит Нафта на алхимию. Она оказывается особой, герметической педагогикой. Её цель: вытравить в особой алхимической реторте из человека всё лишнее и закалить характер. Такую алхимия продолжает интересовать трансмутация, но не материи с целью получения золота, а пресуществление души.

Нафта указывает, что главным символом алхимии души была могила:

Символом алхимической трансмутации прежде всего была гробница. <...> ...место тления. Оно — воплощение всей герметики, сосуд, заботливо сохраненная кристаллическая реторта, в которой материю вынуждают претерпевать свое последнее превращение и очищение.

Любая герметическая педагогика всегда заканчивается особым обрядом, завершающим трансмутацию. Именно в ходе него испытуемый и встречается с смертью. Нафта рассказывает об этом на примере масонского ордена:

Гроб, могила всегда были символом посвящения в члены ордена. Ученик, стремящийся получить доступ к этим познаниям, ищущий, должен сохранять бесстрашие при любых ужасах, которыми станут ему угрожать. Обычаи ордена требуют, чтобы он в виде испытания сошел в подземелье, и его должна вывести рука неведомого брата. Отсюда все эти запутанные ходы и переходы с угрюмыми сводами, по которым он должен бродить, отсюда и обтянутый черным зал "Строгого наблюдения", культ гроба, играющий столь важную роль в церемониях посвящения и совместных собраниях ложи. Путь мистерий и очищения вел через опасности, через страх смерти, через царство тления; ученик, неофит, — это представитель молодежи, жаждущей познать чудо жизни, стремящийся к пробуждению в себе демонических способностей к новым переживаниям, а ведут его маски, которые только тени тайны.


Масонский обряд посвящения

Только успешное прохождение испытания смертью позволит неофиту стать членом ордена (любого, не только масонского). Отметим, что во многих подобных ритуалах неуспех означает физическую смерть испытуемого — он возможно мог переступить её порог, но у него не хватило сил вернуться обратно.

Во всех подобных ритуалах всегда сильно чувствуется доисторический пласт древнего человечества. Более того, без этого пласта инициация вообще невозможна — а как иначе позовёшь смерть, кроме как обратившись к глубинным пластам, к древнему Страху, хоронящемуся в архаической пучине человеческой психики?

Нафта указывает, что культа могилы и гроба в масонских мистериях берёт своё начало от Эливсинских мистерий (мистерий Деметры) и культов Древнего Египта:

[Здесь] ясно чувствуется связь с сокровенными празднествами и священными эксцессами древнейшего человечества... <...> ...речь идет о последнем и крайнем, об элементах оргиастической прарелигиозности, о распутных ночных жертвоприношениях в честь умирания и становления, смерти, пресуществления и воскресения. Вы, вероятно, помните, что и мистерии Изиды и Элевсинские мистерии совершались ночью, в мрачных пещерах. Так вот, в масонстве жило и живет очень многое, взятое из культов древнего Египта, а среди тайных обществ иные называли себя элевсинскими союзами. Там происходили празднества лож, празднества элевсинских мистерий и афродисий, в которых наконец участвует женщина, а именно — в празднестве роз; намеком на них являются три голубые розетки на масонском запоне: эти празднества обычно принимали вакхический характер...


Деметра и Персефона

Но какова цель инициации? Нафта говорит, что она есть «путь к последнему, к абсолютному признанию сверхчувственного».

Итак, испытуемый, для того, чтобы стать членом ордена должен пройти испытание, в ходе которого он встречается со смертью. Эта встреча должна подтвердить призванность неофита идти особым путём, вступить на который можно только отказавшись от жизни, и признав сверхчувственнное (свой идеал) выше собственной жизни и смерти. В ходе испытания человек умирает, оказывается по ту сторону, соприкасается с предельными тайнами. Успешно пройдя испытание, он воскресает. Он отдаёт свою жизнь во имя служения. Важно подчеркнуть, что делает он это не номинально, не риторически — он реально отказывается от жизни и вступает в студёные воды Смерти. Пройдя через них, совершив эту жертву, он возвращается в жизнь воскрешённым и обретает Путь. При этом за время своего похода в Смерть испытуемый сущностно меняется, происходит, по выражению Нафты, «алхимическая трансмутация» его души.

Идея встречи со смертью ради воскресения входит в непримиримое противоречие с главной идеей современного мира — прославлением Жизни ради самой Жизни. «Жизнь вот единственное основание цивилизации, культуры и человека», — заявляет современный мир. Но фраза эта давно звучит как проклятие мира самому себе. Когда жизнь остаётся одна, когда всё из неё и ради неё, когда ничего кроме жизни, тогда жизнь извращается и напитывается смертью. Посмотрите: вы всё ещё славите жизнь? Нет, вы поклоняетесь смерти под маской жизни!

Потребительское общество – вот квинтесенция всежизненности, апологетика всездоровья. Но о каком Здоровье может идти речь, когда сам человек – блудное дитя природы, покинувшее лоно? Ради чего он покинул это лоно, этот Рай? Уж точно не ради упоения Жизнью! Которая, чем больше её славят, тем тошнее становится. И от отчаяния этой тошноты всё по-настоящему живое бежит Жизни: «Ты благо гибельного шага, когда житьё тошней недуга» (Борис Пастернак).


Задача умереть не умирая не является праздной в наше время. Она несёт сугубо конкретный политический смысл. Почему бандеровцы побеждают нас? А они нас побеждают, если принять в соображение то, что им уже удалось подмять под себя Украину — почти 50 миллионов таких же русских людей, как мы с вами. Так почему же они побеждают нас? Потому что у них есть сверхплотная организация, члены которой готовы умереть за свои идеи. Пока в России такой организации нет. Нет ни необходимой плотности, ни достаточного количества людей готовых умереть за свои идеи. И уж тем более нет организации, которая объединила бы людей исповедующих одну идею и готовых за неё умирать в единой сверхплотный организм.


Дабы не быть неверно истолкованным, подчеркну, что всё вышеописанное не есть призыв броситься устраивать мистерии — получится только фарс. Между тем, если подобной сверхплотной группы в России в ближайшее время не возникнет, страна будет обречена на гибель.

И зачем тогда отдавали свои жизни те, кто погиб на Донбассе, сражаясь с карателями?

И что, по большому счёту, является главным препятствием между нами и победой над неофашизмом, как не больная Смертью Жизнь, к которой мы так прилепились, и от которой боимся отказаться?



Tags: Бандеровцы, Героизм, Донбасс, Россия, Томас Манн
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments