?

Log in

No account? Create an account

andreybersenev


Быть может, прежде губ уже родился шёпот...


Previous Entry Share Next Entry
Давайте договоримся о дефинициях
andreybersenev


Часто во время спора один из его участников предлагает: «Давайте договоримся о дефинициях». Безусловно, это приём и имеет он своей целью получить заведомое превосходство в споре, ибо тот, кто вводит базовые понятия, определяет отправную точку исследования (или спора). Кроме того, как говорит Э. Гуссерль в своих «Пролегоменах»: «действительный процесс познания совершается в обосновании» – в обосновании, то есть том или ином методически корректном сведении к основам.Таким образом выбор исходных дефиниций существенно предопределяет пути исследования, а значит и его результаты. Отметим, что показанное единство исходных понятий и хода самого исследования обыкновенно называют дискурсом.

Проблема исходных дефиниций имеет и более глубокие корни, она никак не сводится к приёму в споре. Дело в том, что совершенно не очевидно, что эти самые дефиниции исходно предлежат перед спорщиками (равно как и исследователями). Любое исследование (особенно фундаментальное) всегда сталкивается с проблемой терминологии и языка вообще. Так, Гуссерль пишет в своих «Пролегоменах», что «важным предварительным требованием [любого исследования] является соразмерный способ выражения мыслей посредством ясно различимых и недвусмысленных знаков», – то есть языка. Гуссерль указывает на извечную проблему, стоящую перед исследователем, – проблему «эквивокаций», то есть двусмысленностей, неизбежно заложенных в обыденных терминах.

Однако проблема языка исследования не ограничивается двусмысленностью или размытостью обыденных слов. Как показывает Гуссерль, часто в исследовании дефиниции возникают лишь на зрелом этапе его развёртывания и это не какая-то блажь, а методологическая, принципиальная необходимость: «Основным философским понятиям невозможно давать фиксированные дефиниции через твердые и подлежащие немедленной идентификации на основе непосредственно доступных созерцаний понятия и, напротив, окончательному прояснению и определению таковых обычно обязаны предшествовать долгие изыскания».

Гуссерль предлагает решать проблему прояснения терминологии так: «нередко становится неизбежным комбинированный способ изъяснения, когда в ряд ставится несколько выражений обыденной речи примерно с одинаковым смыслом, одно из которых выбрано как термин».

Тяга к заведомому определению дефиниций, видимо, заимствована из математики с её аксиомами, однако, как пишет Гуссерль, «в философии невозможно определять так, как в математике; любое подражание математическим приемам в этом отношении не только бесплодно, но и превратно и влечет за собой лишь самые вредные последствия». Думаем, все понимают, что вышесказанное относится не только к философии, но и к любому исследованию вообще и даже к спору.

Труды Гуссерля являются яркой иллюстрации исповедуемого им подхода. Напомним, что именно Гуссерль является создателем феноменологии (некоторые прояснения, что такое феноменология можно найти здесь). На рубеже веков – в1900/1901 годах он создаёт фундаментальный труд – «Логические исследования», который и стал прорывом в новую область знания. Труд состоял из двух частей. И основные термины феноменологии были разработаны только во второй части. Более того, привычные наименования они получили только через 10 лет в следующей фундаментальной работе Гуссерля «Идеи I». Вместо самого титульного термина феноменология Гусерль по-началу использовал другой – «дескриптивная психология», термин, введённый учителем Гуссерля Францем Брентано.

Подчеркнём, что мы выбрали высказывания именно Гуссерля в качестве примера неправомочности заведомого введения базовых дефиниций далеко не случайно. Дело в том, что именно феноменология выступила с весьма содержательной критикой научной методологии. Феноменология возникла как попытка ответа на кризис наук, ставший явным к началу XX века. Этот кризис М. Хайдеггер в своих «Пролегоменах» определяет так: «Кризис в самих науках, и он состоит в том, что стало проблематичным базовое отношение отдельных наук к тем вещам, к которым обращены их вопросы. Исходное отношение к вещам стало шатким, и возникло стремление к предварительному осмыслению их базовой структуры, то есть стремление устранить шаткость основных понятий той или иной науки, или придать им устойчивость на основе изначального знания вещей». Отсюда и возник лозунг феноменологии: «Назад к вещам!», который следует в первом приближении понимать так: «привести самые вещи – прежде, чем они будут скрыты определёнными научными вопросами, – к данности в изначальном опыте».

Однако не только Гуссерль и Хайдеггер указывали на преимущественную невозможность заведомо определить дефиниции. Как быть, если базовая категория исследования не является понятием в строгом смысле слова? С такой проблемой столкнулся, например, М. Вебер при написании своей знаменитой работы «Протестантская этика и дух капитализма». В самом заглавии уже указан термин, который вызвал у него сложности и вынудил создать совершенно особую методологию, в рамках которой разрабатывалась заявленная тема книги: проблема духа капитализма. Вебер сам об этом пишет в начале работы: «Поскольку подобное историческое понятие [имеется в ввиду – дух; Вебер называет дух понятием, но то, как он его определяет, показывает, что он им как раз таки не является] соотносится с явлением, значимым в своей индивидуальной особенности, оно не может быть определено по принципу «genus proximum, differentia specifica» , то есть вычленено; оно должно быть постепенно скомпоновано из отдельных составных частей, взятых из исторической действительности. Полное теоретическое определение нашего объекта будет поэтому дано не в начале, а в конце нашего исследования».

Сказанного, мы думаем вполне достаточно, чтобы существенно проблематизировать постоянные настойчивые требования в спорах заранее определиться с дефинициями.

В заключение отметим, что само это требование подразумевает классическую беседу: задание дискурса, разработку темы. А кто сказал, что в современном мире она (беседа) вообще возможна? Постмодернисты, давно провозгласившие замену прежних устойчивых коммуникаций «играми языка», во многом правы: слова действительно оторваны от реальности, коннотат от денотата. А раз так, то все слова (включая понятия) – становятся заведомо нестабильны. А беседа превращается в боевые действия, в игру языка, где все слова заведомо многозначны, а дискурс нестабилен – возникает бесконечная чехарда по руинам множества дискурсов, где переход от одного из них к другому сугубо произволен. Всё это служит лишь одной цели – победить в споре любой ценой, при этом вопрос истины не только не ставится, но агрессивно отрицается спорщиками.



  • 1

И тем не менее...

И тем не менее... вопрос стоит.
А значит, должен быть решён как-то, в конце концов.
Взрыв это не решение вопроса. То есть, конечно, может быть и так.
Взрыв это возвращение к хаосу.
Было бы желание.
Повод найдут.

Ключевое слово на нынешнем ТВ - "на самом деле"!

Ну... Как бы... Ну смотрите... Честно говоря...

Поклон.
Хочу в друзья к Вам постучаться. Пустите? ))

Конечно! Давайте дружить.

Извини, что влезаю, но ты в его журнал загляни...

... и поэтому, на мой взгляд, в споре нужно обращаться в первую очередь не к дефинициям и основаниям, а к интенции -- к отношению спорящих к предмету спора. Иначе отдаёшь воинственному собеседнику возможность наносить удары со скрытой, неизвестной позиции.

Согласен, интенции прежде дефиниций.

Добрый день!
Очень приятно, что Вы заинтересовались моим блогом и внесли меня в список своих друзей. Надеюсь наши коментарии будут взаимными.
Добрейшего Вам:-)

Привет! Счастья Вам и добра, а главное, здоровья! Будем дружить?

Статья очень интересная и полезная, но непонятна ваша личная позиция?
Судя по заключительной части статьи, вы разлеляете позицию постмодернистов?
Как-то не слишком в это верится, судя по другим вашим текстам...
Что же это: неточность изложения? Или радмытость понимания вами проблемы дефиниций?
Такой вывод делаю на основании вашего текста:
"Постмодернисты... во многом правы: слова действительно оторваны от реальности, коннотат от денотата. А раз так, то все слова (включая понятия) – становятся заведомо нестабильны. А беседа превращается в боевые действия, в игру языка, где все слова заведомо многозначны, а дискурс нестабилен – возникает бесконечная чехарда по руинам множества дискурсов, где переход от одного из них к другому сугубо произволен. Всё это служит лишь одной цели – победить в споре любой ценой, при этом вопрос истины не только не ставится, но агрессивно отрицается спорщиками"

Это и есть ваш вывод???

Я тут не даю вывода, я ставлю проблему: невозможно вести дискуссию старыми способами. Одна из главных причин этого - отрыв слов от реалий (мин от ши, как сказал бы Конфуций).
Моя позиция состоит в том, что нужно бороться с постмодернистским забалтыванием и в то же время давать вещам правильные имена.

Я вас, собственно, так и понял, потому что, обычно, стараюсь понимать собеседника по всей совокупности его высказываний, а не только по цитате или данному тексту.

Но, строго говоря, приведенный мной ваш текст, говорит об обратном - если его воспринимать строго по тексту. Это ошибка? Или что?

Насчет же борьбы с постмодернизмом.... Это большая и серьезная тема, не сводимая к "проблеме дефиниций".
Моя личная позиция (сверхкратко) следующая: нельзя играть по правилам и дискурсам, навязываемым постмодернизмом. Наоборот, надо им навязывать наши правила игры и наши дискурсы. Грубо говоря, "ненормальность", каковой является постмодернизм, следует побеждать только "нормальностью, "модернизмом", а вовсе не какими-то особыми приемами и компромиссами.

Дело в том, что модернизм уже спасовал перед постмодернизмом, и большой настоящий ответ нужно искать по ту сторону модернизма. Постмодерн создавался как раз теми, кто очень хорошо понимал, что такое модерн. Постмодерн ими создавался как оружие для уничтожения Модерна.


Сказано красиво, но неубедительно.
Я, знаете ли, по образованию "тезнарь", поэтому очень настороженно отношусь к всякой красивой фразеологии и прочей "метафизике"... Люблю иногда почитать или послушать, например Жижека и других евролевых профессоров - интересней, чем в цирке побывать! :))
Но не собираюсь играть на их поле по их правилам.

.. В подобных случаях вспоминаю старый анекдот:
"Сталину кто-то из западных дипломатов рассказывал о величии и влиятельности Папы Римского.... На что тов. Сталин задал только один вопрос: "Скажите, а сколько у Папы бронетанковых дивизий?"
Анекдот, конечно, глуповатый, но в нем есть важное здравое зерно: можно и нужно учитывать силу противника, но надо стараться переводить отношения с ним на свое поле и навязывать свои правила игры, свои дефиниции, свои дискурсы.

единство исходных понятий и хода самого исследования обыкновенно называют дискурсом

Если понятие определяется ходом исследования, дискурс отсутствует? Что тогда вместо дискурса?

  • 1